В старом киото, где тени от карнизов храмов ложатся на пыльные улочки, а время течет вязко, как сироп из сладкого бобового паштета, существует лавка, которую не найти на карте. Ее хозяин, седой старик с вечно прищуренными глазами, сдает в аренду не зонтики и не веера. Он сдает цукумогами — духов, вселившихся в старые, забытые вещи. Сломанный гребень, который больше не расчесывал волосы, начинает тосковать и плакать по ночам. Ржавый нож, что не резал хлеб сто лет, начинает завидовать живым и требовать крови. Лавка — последнее пристанище для таких потерянных душ, но держать их взаперти нельзя: дух, лишенный контакта с человеком, дичает и превращается в опасного монстра. Поэтому старик сдает их напрокат — на день, на неделю, на месяц — тем, кто в них нуждается. Студентке, которой нужна удача на экзамене, достанется счастливый колокольчик, который, правда, имеет привычку звенеть в самое неподходящее время. Одинокому повару — старая деревянная лопатка, которая умеет мешать суп так, что он становится волшебным, но взамен требует, чтобы повар рассказывал ей свои секреты.
Но за этой уютной, почти сказочной ширмой скрывается жесткое правило: контракт с вещью нельзя нарушать. Если ты взял напрокат зеркало, которое помнит лицо умершей невесты, ты обязан смотреть в него каждую ночь ровно три минуты, иначе зеркало разобьется само, и осколки начнут охоту за твоим отражением. Если ты арендовал старый фонарь, который когда-то освещал путь заблудшим путникам, ты должен носить его с собой в полной темноте, иначе он погаснет навсегда, а вместе с ним исчезнет и твоя способность видеть дорогу домой. Главный герой, молодой человек по имени Соитиро, приходит в лавку не как клиент, а как должник. Его прадед когда-то взял напрокат могущественный кисё — дух старого боевого веера, — но не вернул его вовремя. Теперь долг перешел по наследству, и Соитиро должен отработать его, помогая старику разбираться с самыми капризными и опасными артефактами. Ему предстоит мирить ревнивые чайные чашки, успокаивать взбесившиеся сёдзи и возвращать в лавку сбежавшие тени, попутно понимая, что каждая вещь хранит в себе чью-то боль, радость или невысказанную тайну. И чем глубже он погружается в этот мир забытых предметов, тем яснее понимает: люди относятся к вещам хуже, чем вещи — к людям.
